моцарты || меня клинит

суббота, 17 марта 2012

01:01

Сэниа

Мумми-тролль, мечтающий стать Снусмумриком.

Зареклась же пока писать? кого черта?
непонятно зачем оно, и сбившееся настроение, и общая усталость в воздухе.
нафиг. все нафиг.

читать дальше

Кто не понял по "морю" выше - это был ворнинг. Берси, 10-е - это всяко ворнинг. Ах да. и невычитанный толком поток сознания - это тоже ворнинг.Обнимать за плечи, почти вцепляясь в них мертвой хваткой. Улыбаться дружески и просяще одновременно. Все понимать, все принимать, относиться к этому спокойно. У них у всех впереди сольные проекты, творческая насыщенная жизнь, свобода.
Фло смеется куда-то в зал, с ликующей легкостью поддергивая гитару, и у Микеланджело скручивается внутри клубок чего-то подозрительно похожего на ужас и на отчаяние.
Когда-то, давным-давно, был театр Мариньи, и страх, и совершенно неудобный костюм на плечах, и Мелисса, щеголявшая открытостью наряда, и Фло, напарник и сценический враг, безумно красивый мальчик, напоминающий скорее девушку. Мальчик, который на фотографиях был похож на принцессу, а на сцене неуклюже смущался, и не знал, куда деть руки.
Так бесконечно давно, что казалось - не кончится никогда, не остановится. Не пройдет. Прошло. Все прошло. Все... Только страх остался.
Занавес падает.
- Мике, - в тот же момент, когда полоса ткани отделяет их от зрительного зала, от окружающего мира, виска касаются осторожно теплые губы, - что с тобой? Что "прошло"?
Наивнее вопроса придумать нельзя.
Все они сейчас наивны и глупы, как только что выброшенные из своего старого мира в новый младенцы. Правда пройдет это у них, в отличие от младенцев, гораздо быстрее. Пройдет.
- Все прошло, Фло, понимаешь, все.
Хочется еще раз протянуть руки и впитать в себя это мгновение. Забрать, целиком, полностью, остановить, как останавливал ты его там, перед шумящим залом, вбирая в себя и всю эту толпу, и полумрак, и слепящие лицо прожекторы, и музыку, и лепестки, сыплющиеся с потолка.
Это так же важно. Это во сто крат важнее - впитать тихий шепот танцоров, и попытки улыбнуться Солаля, все хорошо, вот только рот выдает - уголки губ беспрестанно дергаются, словно живут своей самостоятельной жизнью, и уткнувшуюся в его плечо Маэвочку, заходящуюся слезами, и Мелиссу, каменную, ледяную девочку, по щекам которой тоже течет влага, и Фло, Фло, Фло, который последние минуты доживает, как Сальери. Хотя нет. Уже дожил. Тот, кто смеялся искренне и поправлял ремень гитары на плече там, на сцене, - уже не тот, кто держал умирающего Моцарта за руку, чьи пальцы были последним шансом Вольфганга удержаться на этой грешной земле.
В первый и единственный раз Сальери ушел раньше Моцарта. В первый и в последний.
И Микель не собирается быть слабее, чем друг. А значит можно улыбнуться. Значит можно провести почти полчаса, подбадривая девочек, и истратив на них упаковку бумажных платков и весь оставшийся запас улыбок, который хранился у него где-то в неприкосновенном месте глубоко в сердце. А потом, на врубившемся автопилоте, побрести в гримерку.

Чтоб там быть пойманным в кольцо рук. И, будучи прижатым крепко-крепко к чужой груди, слушать, как бьется сердце, и как твое начинает стучать с ним в унисон. И можно медленно вести пальцами по швам пиджака на спине, зная, что не отпустит. Он не отпустит. Его руки. А Фло, или Сальери - какая, к дьяволу, разница?
- Мике, как может что-то пройти, когда оно есть? Этот вечер есть, и сотни вечеров до. Берси есть. Фанаты и поклонники. Аудиодиски, плакаты, книги и миллионы фотографий. Мы есть. Мы все есть, и никуда не денемся.
- Ты устал, - сложить в слова то, что вертится не в мозгах, а в сердце где-то, очень сложно. Говорить об этом вслух - еще сложнее. - Ты устал, и ты рад, что ты сейчас свободен.
- Ты тоже устал, - на диванчик первым тянется сесть Фло. Зная, прекрасно зная, что сесть, опереться на чужое плечо вместо спинки дивана, и выдохнуть чуть слышно после этого бесконечного дня хочет гораздо сильнее сам Микеле, - И ты тоже будешь рад, обещаю. Вот завтра выспимся, сходим в приличный ресторан, и ты сразу начнешь.
Плечи вдруг оказываются безумно узкими, и их безумно мало, и потому приходится соскользнуть, лечь на чужие колени, обнимая Флорана за талию, и замирая так, прикрыв глаза.
- Оно все с тобой. Вот, здесь, - Фло шепчет, проводит рукой по спине, - внутри. И всегда там будет.
- Ты со мной. А это главное.

@темы: Своё, Francophonie, Флуд